В гостях у программы «Утро в Петербурге» Николай Скрылёв, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Ладожское озеро — это не только Дорога жизни и суровая красота северной природы, но и огромный подводный архив, в котором для одного из кораблей время застыло на отметке 1940 год. Именно тогда маленький пароход Валаамского монастыря зимовал, вмёрзши в лёд, в Никоновской бухте. 22 января 1940 года в него попала авиабомба, судно сгорело и ушло под воду на 9-метровую глубину. Экипаж успел на берег, а в каюте остались вещи, за которыми никто так и не вернулся.
Николай Растворцев, ведущий: Спустя 86 лет дайверы проникли в ранее неизвестное помещение: в нише в стене, в импровизированном шкафу, на нижней полке стояли сапоги носками к стене — так, как их снял хозяин, а на верхней полке лежала деревянная шкатулка с надписью «Валаамъ». Что находилось внутри почти век? Кому принадлежало найденное? И почему Ладога хранит вещи лучше любого музея?
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Когда вы впервые увидели эту шкатулку, что почувствовали? Это была просто находка или вы сразу поняли, что это нечто большее, какая-то ниточка к разгадке истории?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Под водой ничего не понимаешь. Предметы поднимаешь наверх, приносишь — у нас есть стол в каюте, мы туда все находки клали. И, конечно, было интересно, какая-то коробочка, шкатулка, когда всё высыпали на белую бумагу.
Николай Растворцев, ведущий: Что же увидели внутри?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Увидели колечки, броши, даже маленькую пряжку с надписью «Париж». Всё рассмотрели в лупу.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Есть предположения, кому принадлежали эти вещи? Это мог быть монах-капитан или кто-то другой?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Это только предположение, мы же не знаем. Может быть, это капитана — какие-то его фамильные драгоценности, семьи. Но там, по-моему, было обручальное кольцо. Может быть, это потерянные вещи паломников. Предположений много.
Николай Растворцев, ведущий: Будем разбираться. Вещи разные: есть кольцо, которое может быть и мужским, и женским, есть броши и колечки, которые явно должны были принадлежать дамам.
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Есть обручальное кольцо — наверное, оно мужское, большого размера. А маленькие колечки и несколько брошей — в основном женские.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Один из ваших коллег сказал, что сапоги в каюте стояли носками к стене, как их снял хозяин 86 лет назад, и что судно ты воспринимаешь как объект, а тут как будто человек взял и вышел несколько мгновений назад. Согласны с этим ощущением? Что для вас было самым сильным моментом экспедиции?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Такие находки означают, что судно покинули внезапно: это же авианалёт, соответственно всё оставалось на местах и в рабочем порядке. Понятно, что сапоги стояли в порядке. И, конечно, удивительно, что после авиаудара и взрыва на борту всё сохранилось: шкатулка на полке, сапоги стоят, ждут.
Николай Растворцев, ведущий: Если говорить о самом судне: оно было построено в Стокгольме в 1862 году. Его дальнейшая судьба и технические особенности — наверняка это тоже очень интересно, и вы этим занимались.
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Конечно, мы изучали судьбу судна. Нам было удивительно, что судно построено в 1862 году, столько прослужило и погибло только в 1940-м, то есть практически 80 лет работало. Оно занималось гидрографическими работами, выполняло промеры глубин, обновляло карты в Швеции. Потом пришло из Балтики на Ладожское озеро и стало возить паломников.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: За четыре года до гибели один из пассажиров вспоминал белый корпус, светлый дуб внутри и экипаж целиком из монахов. Получается, штурвал и карта в одной руке, Библия и служение в другой. Насколько обычной или необычной была такая монастырская навигация для Ладоги того времени?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Надо быть верующим человеком, чтобы преодолевать стихию. Поэтому, думаю, работали трудники — те, кто помогал, и они могли быть верующими людьми.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Холодная ладожская вода, отсутствие кислорода. С одной стороны, идеальные условия для консервации, с другой — очень сложные условия работы для вас и ваших коллег. Судно обнаружили ещё в 2017 году, и практически 10 лет спустя удалось попасть внутрь и что-то найти, чтобы размотать этот клубок истории. В чём была главная сложность? Всё ли вы там осмотрели? Эта каюта и шкатулка — последнее на карте или только начало продолжения?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Это продолжение в любом случае. Вы правы, Николай, условия сложные. Судно лежит на 10–12 метрах, а видимость — пару метров от силы даже с фонариком: как только что-то трогаешь, со дна поднимается муть, и перестаёшь что-то видеть. Плюс судно достаточно сильно разрушено после попадания авиабомбы, и только сейчас мы смогли попасть во внутренние помещения: завалы надо было разбирать, готовить погружение. Судовой журнал, знаем, так и не найден.
Николай Растворцев, ведущий: А если представить, что его найдут, — что он может дополнительно раскрыть и о судьбе самого судна, и о его команде?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: В любом случае это будут дополнительные факты, которые помогут нам внимательнее изучить историю нашей страны, историю Валаамского монастыря, историю паломничества. Это будет большим плюсом. Я знаю, что, по-моему, журнал забрал капитан, — значит, он где-то должен храниться, наверное, в архивах.
Мария Новикова-Охонская, ведущая: Вы как гидрограф, который видит дно Ладоги через эхолоты и карты глубин: Ладожское озеро для вас прежде всего кладбище кораблей или хранилище памяти? Что бы вы хотели найти в следующем сезоне?
Николай Скрылев, инженер-гидрограф, участник подводных экспедиций на Ладоге: Кладбище кораблей… Думаю, это хранилище нашей памяти, объекты культурного наследия страны, и их надо сохранять в любом случае. Планы на следующий сезон у нас очень большие: хотим продолжить искать на Дороге жизни корабли, которые безымянные, которые не нанесены на навигационные карты, — нанести их на карту и воздать им почести. Есть объекты, которые уже найдены, лежат на больших глубинах, где сложно даже идентифицировать, погрузиться к ним или опустить туда технику. Работы очень много: уже найдено немало, но ещё больше предстоит.
